Со ссылкой на Постановление от 14 декабря 2023 г. № 57-П Суд напомнил специфику объектов интеллектуальной собственности, в силу которой одним действием могут быть нарушены исключительные права на несколько РИД или средств индивидуализации. Такое нарушение может заключаться в незаконном использовании нескольких чужих объектов интеллектуальной собственности, размещенных на одном материальном носителе. Подобная ситуация может сложиться и применительно к нарушению исключительных прав на товарные знаки, если размещенное на контрафактном товаре обозначение, например, сходно до степени смешения одновременно с несколькими товарными знаками, исключительные права на которые принадлежат разным лицам. При этом использование отдельного товарного знака является самостоятельным нарушением исключительных прав.

Признак неоднократности для целей применения ст. 180 УК разъяснен в п. 15 Постановления Пленума ВС РФ от 26 апреля 2007 г. № 14 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о нарушении авторских, смежных, изобретательских и патентных прав, а также о незаконном использовании товарного знака», согласно которому неоднократность предполагает совершение лицом двух и более деяний, состоящих в незаконном использовании товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товара или сходных с ними обозначений для однородных товаров; при этом может иметь место как неоднократное использование одного и того же средства индивидуализации товара или услуги, так и одновременное использование двух или более чужих товарных знаков или других средств индивидуализации на одной единице товара. Судебная практика в отношении оценки неоднократности рассматриваемого деяния складывается единообразно.

Соответственно, указал КС, ст. 180 УК, применяемая во взаимосвязи с нормами Общей части Кодекса, с учетом фактических обстоятельств конкретного дела и исходя из единообразного толкования термина «неоднократность» в правоприменительной практике, не порождает неопределенности, в результате которой лицо лишалось бы возможности осознавать противоправность своих поступков и предвидеть наступление ответственности за их совершение. Федеральный законодатель наряду с уголовной ответственностью установил и административную ответственность за незаконное использование чужого товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товара или сходных с ними обозначений для однородных товаров. Данные действия запрещены ч. 1 ст. 14.10 КоАП РФ, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 этой статьи, согласно которой запрещены производство в целях сбыта либо реализация товара, содержащего незаконное воспроизведение чужого товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товара или сходных с ними обозначений для однородных товаров, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 14.33 «Недобросовестная конкуренция» КоАП, если указанные действия не содержат уголовно наказуемого деяния.

Ввиду отсутствия в ст. 14.10 КоАП специальных критериев межотраслевой дифференциации ответственности в таком качестве выступают упомянутые криминообразующие признаки (неоднократность или ущерб), закрепленные в ч. 1 ст. 180 УК и позволяющие разграничивать административную и уголовную ответственность. Незаконное использование чужого товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товара или сходных с ними обозначений для однородных товаров при его неоднократности достигает уровня, достаточного для применения за совершение такого деяния уголовного наказания.

Конституционный Суд подчеркнул, что согласно ст. 6 УК никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление, а наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. На реализацию этого принципа направлены и общие начала назначения наказания, в частности, предусматривающие, что при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, а более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначается только в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания.

Наряду с этим уголовный закон закрепляет ряд специальных возможностей дифференциации и индивидуализации уголовной ответственности. В конкретном деле индивидуализация уголовно-правового воздействия может обеспечиваться за счет решения вопроса о малозначительности инкриминируемого лицу деяния, назначения наказания более мягкого, чем предусмотрено законодателем, в том числе ниже низшего предела, условного осуждения, изменения категории преступления на менее тяжкую. «Не исключает применения средств индивидуализации при привлечении лица к ответственности за незаконное использование чужого товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товара или сходных с ними обозначений для однородных товаров, совершенное неоднократно группой лиц по предварительному сговору (ч. 2 ст. 180 УК РФ), и отнесение законодателем такого рода деяний к категории преступлений средней тяжести, а также конструирование составов этих преступлений как формальных», – заметил КС.

Он добавил, что сохраняется и возможность применения по такого рода делам как общих, так и специального основания освобождения от уголовной ответственности. Эти инструменты индивидуализации уголовно-правового воздействия не препятствуют выражению судом адекватной оценки степени общественной опасности инкриминируемого деяния и самого этого лица, назначению ему справедливого и соразмерного наказания или отказу от привлечения его к уголовной ответственности.

Следовательно, заключил КС, оспариваемое законоположение позволяет как учесть формальные признаки нарушений исключительных прав на несколько РИД или средств индивидуализации, так и адаптировать уголовно-правовое воздействие, применяемое за неоднократное правонарушающее поведение, исходя из фактического уровня его общественной опасности, а потому не могут расцениваться как нарушающее конституционные права заявительницы в указанном ею аспекте.